– Послушайте, а почему бы вам ни снять с конвертов и листков отпечатки пальцев? – внезапно предложил Пип. – Вы бы выяснили тогда, прикасался к ним Фатти или нет. А отпечатки пальцев Фатти вы могли бы взять хоть сейчас.

– Да, но ведь мы все прикасались к письмам и наверняка смазали отпечатки, если они там были! – с досадой проговорил Фатти. – Вот проклятье!

– Отпечатки пальцев? – скептически усмехнулся Гун. – Я уверен, что у тебя хватило сообразительности надеть перчатки, посылая анонимные письма, мистер Фредерик Троттевилл! Ну что ж, я все сказал и ухожу. Но попомни мое слово: еще одна записка, и у тебя будут такие неприятности, что ты пожалеешь, что на свет родился! И еще: на твоем месте я бы сжег костюм рассыльного – ведь если бы сегодня утром ты не переоделся в этого рассыльного, я бы вовек не догадался, что записки подкидываешь ты.

Полицейский вышел из комнаты, так яростно хлопнув дверью, что Бастер изумленно гавкнул, подбежал к двери и принялся энергично в нее скрестись.

– Успокойся, Бастер, – сказал Фатти, опять опускаясь на тахту, и повернулся к ребятам. – Ну, что скажете об этих записках? Довольно интересно, правда?

Ларри подобрал записки с пола и положил их на стол. Друзья внимательно следили за его движениями.

– Снова поработаем сыщиками, да? – жадно спросил Ларри. – Гун, похоже, на этом деле крест поставил. А мы как? Возьмемся?

– Еще бы! – воскликнул Фатти. – Мы начинаем новое расследование!

МИСТЕР ГУН ОБЕСПОКОЕН

Мистер Гун ехал домой очень разгневанный. Как этому толстому мальчишке удается все время брать над ним верх? Но все же на этот раз констебля не покидало ощущение собственной правоты. Сопляк выдал себя с потрохами, когда переоделся рассыльным мясника. Такую штуку он уже как-то проделывал – это его и подвело. Ладно, пусть отнекивается – а Гун может теперь уведомить миссис Хикс, что с записками он разобрался и кое-кому уже не поздоровилось!